Орест (forko) wrote in ua,
Орест
forko
ua

Categories:

Сказка про сказку

Originally posted by diana_ledi at Сказка про сказку
Жила-была женщина.
Была она ни старой ни молодой, ни красивой, ни наоборот, ни умной ни глупой - ну, женщина средних лет, хотя ещё ничего - а было ей пятьдесят лет.
Младшая дочь женщины называла её женщиной из сказки. Потому что вечно попадала женщина во всякие истории, которые, признаем честно, сама и провоцировала очень часто.
Любила женщина творить добро, спасу нет. Бывало, как выйдет на крыльцо, осуществить вредную привычку курения - так и оглянет окрестности зорким взглядом. Не видать ли мест приложения?
Не надо ли кому добра натворить?
А уж старушек через дорогу переводила видимо-невидимо.
Как выйдет из дому, бывает, как подойдёт к светофору - глядь, а уж старушка рядом обретается, а то и две сразу, шныряют мышками серенькими, с лапки на лапку переминаются.
Тогда как возьмёт их женщина под серы ручки сухоньки, как гикнет молодецким гиканьем, как понесётся через дорогу - но только на зелёный, только! - потому как знаем мы всяких прочих добротворцев. Как возьмутся переводить старушек, да цветовую гамму не отцифруют, смотришь, а тут и авария, и конец старушкам.
Нет-нет, наша женщина только на зелёный. А паче когда со старушками под мышками.
Потому как знала женщина с детства сваво безмятежного - старушек надо беречь. Не убережёшь ежели - так кому добро творить будешь?

Правда, иногда оказывалось, что старушку и переводить не надо было. Старушка эта просто остановилась у обочины, неосторожно встала, допустим, у светофора, чтобы беломорину прикурить, да и не поняла, кака така сила её схватила да потащила, куда и зачем, неведомо - ну да оказывалось это уже на другой стороне улицы, когда старушка вырывалась из цепких рук да, матерясь изрядно, пыталась бежать назад, да всенепременно на красный.
Тогда сокрушённо качала головой женщина старушке вослед, зажигалку в руках сминая от заботы чувства, да вослед покрикивала:
- Куды на красный? И не прикурила...

Но всё равно не успокаивалась женщина из сказки, даже после таких оказий - и всё переводила старушек через дорогу, переводила...
А старушки всё шли, шли...

... а как-то вышла женщина из дому под Новый год, чтобы купить ёлочку да кефира для своей маленькой больной дочери.
Дочь была не так чтоб маленькой, годов двадцати четырёх, и не так чтоб больной, а намедни из гостей, со Дня рождения стало быть - так что кефир был очень необходим.
И пошла женщина на рынок, посматривая зорко по сторонам, нет ли старушек каких неучтённых, да обдумывая про себя, чего ещё купить надо бы.
И постепенно заполнились пакеты, что заблаговременно захватила их женщина из сказки. И обрелось в пакетах мясо, килограммом весу, сала шмат для мужа - а что вы думаете, и муж имелся у женщины, как же без мужа-то - корм для кота, поскольку любой нормальной женщине из сказки кот полагается всенепременно, а уж ненормальной и того более.
А на покупке порошка для стирания, шампуня и зубной пасты задумалась вдруг женщина. Задумалась да как вскинется и строго так лавочнице дородной и говорит:
- А пересчитайте-ка!

Ну, лавочница обиделась, заколыхалась грудью мощной, да ну женщине тыкать под нос машинку адову, считательную:
- Да как вы могли подумать, да рази ж я считаю, машинка ж считает, а машинка не ошибается.
- Стоп-стоп-стоп. - говорит женщина из сказки. - Не о себе печусь, не волнуйтесь вы так. О вас забочусь. Ошибочка у вас на семнадцать гривен. Да в мою сторону, в вашу потерю.

А надо вам сказать, что в уме женщина из сказки считала очень быстро.
Если хотела, конечно.
Редко хотела, да вот свезло так сегодня лавочнице.

Стала считать лавочница, да как ахнет испуганно, как начни причитать:
- Ой, и правда. Ой, ровнёхонько да на семнадцать гривен. Ой, надо же... Видать, машинка моя адова на холоде подмёрзла, а да и дай Бог вам здоровьица да Нового года хорошего.

Уплатила тогда женщина всю сумму энную, посоветовала лавочнице отогревать машинку адову на на груди дородной - да и дальше пошла, провожаемая вскриками про здоровьице да Нового года пожелания.

Подошла далее женщина из сказки к молочнице, такой же толстой ой да вежливой, да и спрашивает (а сама лихорадочно мысленно сумму оставшуюся в кошельке подсчитывает, боясь, что не хватит на всё, а ещё же ёлочку):
- Хороший ли кефир у вас? Вот этот, недорогой?
- Ой, хороший. - заливается соловьём молочница. - Ой, вкусный! Сама пью не напьюсь. Вам для выпечки али для чего?
- Нет, мне для ребёнка. - задумавшись, машинально женщина отвечает.
- Для ребёнка? - запнувшись, говорит молочница, да тут же, киксанув на коде, соло своё возобновляет - А и для ребёнка можно. То ли от животика, то ли при кашле...
- Не, нам с бодуна. - говорит женщина опять машинально, вся в задумчивости.
- Ик! - икнула молочница и уверенно продолжила: - Ну, задля такого вообще пойдёт в охотку. Вам сколько? Поллитра?
- Не. - женщина из сказки головой машет.
- Литр. - уточняет молочница.
- Нет. Три. - подсчитав наконец, говорит женщина.
Забрала и пошла дальше, провожаемая удивлённо-восхищёнными мыслями молочницы: "Вот это бодун"
"Ну, буду я вот это всем рассказывать, что кому бодун, а кому маска для волос, а папе тоже, между прочим, кефир не помешает" - думает женщина на ходу, слегка краснея впрочем, да подсчитывая оставшуюся сумму в кошельке - а надо ведь ещё и ёлочку. Как вдруг глядь! - а у самого светофора, куда и наша женщина направлялась, стоит старушка сегодняшняя. Ножками медленно перебирает, всё перейти дорогу норовит. Да не решается.
А оттого не решается, что одной рукой старушка держится за палку суковатую, а рукой второй - за пакеты, из которых кажут серые морды картофелины, морковь свисает, курица розовеет да того-сего, всё вместе неподъёмное.
Подошла тогда женщина из сказки, да цепко пакеты старушкины ухватила, сразу два, к своим двум тяжёлым, да локоть свой подставила, держаться велела. И пошли вдвоём, чинно да гордо.
- Ой, боженьки. - старушка чуть не плачет, причитает. - И когда я научусь силы рассчитывать, да как же эту дорогу переходить, когда у этих светофоров амплитуда цветовых колебаний такая быстрая?
- А мы медленно. - размеренно женщина старушке втолковывает. - Мы пешеходы, у нас права приоритетные. А машинки ничего, постоят.
Пока на другую сторону дошли, цветовая амплитуда дважды сменилась. Заполошный светофор нынче пошёл, скорый да быстрый.
- Ой, спасибо вам, деточка. - старушка говорит.
- А далеко ли вам идти? - женщина спрашивает.
- Нет уж, нет уж. - строго говорит старушка. - Не могу я далее вашей добротою злоупотреблять. Сама дойду.
- Да я доведу. - говорит грустно женщина. Грустно потому что старушки, это такое дело - как зацепишься, так скоро и не получится.
- Нет уж, нет уж. - говорит старушка решительно. - Мне ещё в гастроном зайти надо, купить пять кило крупы да костей пару килограммов.

Еле отцепилась старушка от нашей женщины и побежала прихрамывая, в гастроном, по пути оборачиваясь, то ли проверить, не бежит ли женщина сзади, помощь продолжая оказывать, то ли здоровьица да Нового года желая.
А женщина дальше пошла, прицениваясь к ёлочкам, там и сям разбросанным в виде распродажи предновогодней.
И на самой последней ёлочной стоянке, армянами суматошными основанной, нашла женщина самые дешёвые ёлочки, по восемьдесят гривен штука.
- А за шестьдесят? - строго спросила женщина.
- Ни-ни, как можно. - ответил армянин. - Мы только продавать начали, а как начнёшь, так и продолжишь.
- Ну тогда я в магазин. - сказала женщина, и разочарованно посмотрели ей вослед армяне.

Вошла женщина в магазин и заняла очередь за дамой в мехах. Хлебушка надо было прикупить.
И снова вышла из магазина, решительно но как бы нехотя к армянам, колючей вырубки хозяевам, направляясь.

- Да, так вот... - сказала женщина.
- Согласен. - сказал армянин, протягивая женщине облезлую палку с редкими ветвями.
- Эту хочу. - решительно пальцем указала женщина на самую пушистую.
- Побойтесь Бога, уважаемая! - вскрикнули уважаемые. - Это вообще сто двадцать.
- А за шестьдесят? - спросила женщина.
- Бери! - горестно махнули руками армяне, переглянувшись да женщине подмигнув.
Говорю ж - не старая была, не молодая, но ничего ещё, вполне себе женщина.

- А связать? - женщина спросила.
- А как жи ж. - армяне ответили и стреножили ёлочку быстро и ловко, отбиваясь по ходу от двух старушек, шныряющих по тротуару в поисках веток колючих, упавших.
- Сыночек, а эти веточки взять можно? - старушки спрашивали, подбирая из зимних луж грязные обрубки.

- Ну, я в магазин. - сказала женщина армянам, ёлочку оплатила, беречь велела, на старушек покосилась.

- Ах, а я вашу очередь бабушке уступила. - сказала дама в мехах.
- Вы поступили абсолютно правильно. - похвалила женщина даму в мехах, глядя на бойкую старушку и внука её, лет пяти от роду.
Старушка любовно на внука смотрела, велела выбирать конфеты да пряники, не забывая о мандаринах, как вдруг:
- Ой. - сказала старушка, скривившись.
- Пятнадцать гривен не хватает. - осуждающе констатировала бакалейщица, пересчитав сумму, старушкой ей поданную.

Полезла женщина в карман, вынула остаток финансов своих, пересчитала, на грустную старушку посмотрела и говорит:
- Я оплачу.
- ой... - расстроганно пропела старушка, а внук её просиял, потому что пять лет, это уже такой возраст, когда понятно становится, что следует за бабушкиным "Ой..." - и обязательно придётся отказываться то ли от конфет, то ли от мандаринов.

Оплатила женщина мандарины бабкиному внуку, да и из магазина вышла без хлебушка, потому что были эти деньги последними в кармане ея.
- А вот связали, а вот забирай свою ёлку, красавица! - пели армяне навстречу женщине, да от шныряющих старушек отмахивались:
- Ну нет веток, нету!

Задумалась женщина.
Посмотрела на ёлку, самую пушистую, оплаченную и связанную.
Полезла в карман, нашла ещё несколько копеек, головой покрутила - не, не спасут положения копеечки.
Окинула взглядом старушек, двух пичужек, грязные еловые ветки облезлые в руках сжимающих.
Да и говорит армянам:
- Мальчики, а нетрудно вам обрезать нижние ветви? По кругу?
- Нетрудно. - удивились армяне, но востру ножовку достали и вмиг нижние ветви из ёлки обшматали.

Наклонилась тогда женщина, собрала букет огромный новогодний, двумя руками еле-еле его подняла из земли, да старушкам и говорит:
- А разбирайте.
- Ой, это нам, что ли? - пропели хором хитрые старушки.
- Вам, вам. - ответили армяне смеющиеся, а женщина кивнула.
- Да кидайте вы эти грязные, смотрите, какие вам ёлочки женщина придумала! - армяне кричали, тыкая букеты в лапки старушкам.
- Ой, дай вам Бог здоровьица, и с Новым годом! - кричали старушки испуганно, хватали ветви еловые, да шустро ножками через дорогу семенили, светофоры игнорируя, испуганно оглядываясь, не заберут ли назад ветви, раздумав.
- Только у нас! Одну ёлку купили, две в подарок! - кричали армяне, пиаркампании внезапной радуясь.
Утихнув, растерянно спросили:
- А как же ты понесёшь её, красавица?

Стояла ёлочка, хоть связанная, да всё равно огромная, перед женщиной. Испуганно косилась на два тяжеленных пакета в руках у хозяйки своей вновьобретённой.
- Да уж как-нибудь. - грустно сказала женщина из сказки.

И пошла, взвалив ёлку на бедро, верхушкой дорогу подметая, пакеты в зубы, посмеиваясь про себя:
- И когда я научусь силы рассчитывать?

... бежали старушки через дороги, обгоняли женщину дюжие мужчины - а никто помощь не предложил. Приближался лес навстречу, поскольку домик, в котором жила женщина, стоял у самого леса - лес-то приближался, а до домика было ещё далеко.
И не выехал из лесу добрый молодец на сером волке.
И баба-Яга в ступе не вылетела, чтобы спросить:
- Что, уважаемая, дела пытаешь али от дела лытаешь? А дай-ка я тебе подмогну, коли пароль знаешь. А там и баньку истоплю, и в печь посажу.

Шла женщина по тротуару, да всё думала о том, что не будет сказки кроме той, которую мы сами делаем, в которую влезаем всякий раз, дела пытая али от дела лытая.
И, дойдя до поворота, выйдя на обгон бабушки, везущей внука в колясочке в лес на прогулку, порадовалась уже женщина из сказки, что до дома осталось десять шагов, а то и пятнадцать, да тоже не так уж много - как вдруг раздался звон и грохот.
И оборотилась женщина испуганно, увидев, как рассыпалась коляска прямо ой да на проезжей части.
Вздохнула женщина. Поставила пакеты на тротуар. Туда же, в грязь, ёлочку швырнула, да побежала помогать бабке старой собирать коляску, да внука спасать, чей отец премерзкий, зять бабкин нерадивый, коляске гайки вовремя не подкрутил.

... а уже домой вернувшись, ёлочку в снегу отчистив, мясо распаковав да на сковороду швырнув, кефиром дочь болезную отпоив, себе маску для волос сотворив - села за стол, раскрыла молескин и записала:
- Подвиг. Исполнен.
Далее, помыслив:
- Гордыни грех. Выполнено.
Принюхавшись к содержимому сковороды шкворчащей, дописала:
- Грех чревоугодия. Будет. Скоро.
Затем, ещё обдумав:
- Грех тщеславия. Не исчерпывающе. Щас в ЖЖ напишу, и будет выполнено.

И постскриптумом:
- Денег нет. Выполнено.

... за окном гудели автомобили, мерцали светофоры, а через дорогу шли старушки, и было их видимо-невидимо.
Tags: Есе, Истории из жизни, Чарівно, Эссе
Subscribe
promo ua april 7, 2013 00:40
Buy for 5 000 tokens
Ласкаво просимо в спільноту "Кращі пости українського ЖЖ". Кожен з учасників може пропонувати свої чи чужі пости на розгляд редакції ЖЖ-Україна. Найцікавіші пости потраплять в блог ibigdan, на LiveJournal.ru і в LJTimes. Обов'язково читайте "Правила спільноти". правила спільноти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments